27 января 2014 года исполнилось 70 лет с момента полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Этот день стал особенным для ветерана нашего управления, участницы Великой Отечественной войны, пережившей блокаду, Антонины Николаевны Коротковой. Несмотря на почтенный возраст, она помнит если не всё, то многое из того ужаса, что пришлось пережить жителям осаждённого Ленинграда.

 

В этот одновременно скорбный и радостный день Антонину Николаевну спешили навестить председатель совета ветеранов НГДУ «Лениногорскнефть» Ильгизар Гареев и председатель профкома управления Миншакир Нуриев. Вручив хозяйке букет цветов и продуктовый подарок, они тепло поздравили её с годовщиной освобождения Ленинграда и от имени начальника НГДУ Рафаиля Нурмухаметова пожелали долгих лет жизни и крепкого здоровья.

 

Война застала Тоню 16-летней студенткой медицинского техникума, мечтающей стать врачом. Три месяца было спокойно. Первый снаряд на Ленинград упал 4 сентября, а 8-го, в первый день блокады, началась бомбёжка. Учёбу пришлось прекратить: техникум был на Петроградской стороне, Тоня жила на Выборгской, ни трамвая, ни автобуса. Поначалу давали по 250 грамм хлеба, позже норму сократили вдвое. Мама устроила дочку на завод, где они вместе стояли у станков, вытачивали детали. На работу приходили к семи часам утра. Порой оставались ночевать - работы много, а сил, чтобы дойти до дома - мало.

 

- Однажды иду на завод, а навстречу мужчина - шатается, падает. Сил его поднять у меня нет. Смотрю, подбегает к нему человек, обшаривает, карточки вытаскивает. Я ему: «Мужчина, что Вы делаете? Помогите ему!» А он мне: «Молчи, не то и у тебя всё отниму». А у меня ничего и не было. Я убежала. Мужчина так и остался лежать, - вспоминает Антонина Николаевна.

 

Воды не было - почти все коммуникации разбомбили немцы. За водой ходили через три улицы на Неву, где мужчины проложили к полыньям дорожки. Ни валенок, ни тёплой одежды. Вскоре у Тони заболели руки, и мама перестала брать её с собой. Бесконечные обстрелы, бомбёжка. Детям приходилось по очереди дежурить на крышах домов, чтобы не пропустить «зажигалки» и с помощью специальной лопаты сбрасывать эти снаряды вниз через отверстие на крыше.

 

Когда начинался обстрел, прятались в вырытые рядом с домами окопы. К счастью, квартал, в котором жила семья Антонины Николаевны, сильно не пострадал. Лишь однажды в расположенную поблизости Военно-медицинскую академию попал снаряд, погибло много раненых.

 

- Ленинград бомбили до самого конца блокады, - говорит Антонина Николаевна. - Орудия немцев стояли на высоте, поэтому город лежал у них, как на ладони. В Ленинграде было много шпионов, диверсантов. Когда перед очередной бомбёжкой начинали летать немецкие самолёты, они запускали ракеты - показывали, куда сбрасывать снаряды. Так разбомбили Бадаевские продовольственные склады. Помню, мы туда потом ходили сахар собирать. Приносили домой белые крупинки вперемешку с землёй, процеживали, разбавляли водой и пили.

 

После одного случая младшую сестрёнку Мусю перестали выпускать одну на улицу. Дело было вот в чём.

 

- Мама купила на базаре фарш (надо сказать, на базаре за деньги можно было купить многое), принесла домой, и мы с ней начали делать котлеты. Вдруг увидели в фарше ноготь, чуть в обморок обе не упали. Сразу выбросили всё. А Муська у нас плотненькая была и, что удивительно, не худела. После этого мама строго-настрого запретила ей без меня на улицу выходить, сколько бы та не просилась, не плакала. «Вот съедят тебя, будешь потом плакать». Так строго мама отвечала на все её просьбы, - рассказывает блокадница.

 

Помнит она, как ходила за хлебом. Его давали по 125 грамм, да и то с перебоями, по районам. Например, в Выборгском районе хлеба не было, а на Петроградской стороне выдавали. Мама послала Антонину с карточками в другой район, где жили их родственники. Зима, заняли очередь, простояли всю ночь. Хлеб принесли только утром. На несколько карточек Антонине дали целую буханку, да ещё довесок, которые она бережно спрятала у груди под тонким пальтишком. Так и несла его домой, прижимая к сердцу и не решаясь откусить хотя бы крошечный кусочек от довеска. Всю дорогу думала: «Съесть - не съесть?» Вернулась домой, отдала хлеб маме и расплакалась. «Ты чего плачешь?», - спросила мама. «Я очень есть хотела, но боялась, думала, ты поругаешь, если я этот кусочек съем», - объяснила сквозь слёзы дочка.

 

Как делили хлеб - отдельная история. Сестрёнке всегда казалось, что ей отрезали кусочек поменьше, чем Антонине.

 

- Мама Муське всегда свой кусок отдавала, - вспоминает Антонина Николаевна. - Как только она жива осталась? У мамы на теле волосы начали расти - дистрофия III степени. И ведь всё это время она работала на заводе!

 

Отец Антонины работал политруком в госпитале, откуда изредка приносил еду, оставшуюся после больных, из травы варили суп и лепёшки. В городе съели всех собак и кошек. Тонину маму с работы часто отправляли по домам собирать покойников. Дверей тогда никто изнутри не закрывал, чтобы, умерев, не разлагаться в запертой квартире. На машинах ездили по районам Ленинграда, выносили покойников, грузили и отвозили на Пискарёвское кладбище. За это давали 500 грамм хлеба.

 

Когда кончилась блокада, все плакали и смеялись от счастья. Появились крупа и картошка.

 

- Как мы живы остались, не знаю, - признаётся Антонина Николаевна. - Наверное, благодаря нашей маме, её несгибаемой силе воли, стойкости и бесконечной любви к нам.

 

В 1943 году, после снятия блокады, Антонину направили на лесозаготовки под Ленинградом. Рядом располагались военные части, оборонявшие границу с Финляндией на Корейском перешейке. Лес валить - дело нелёгкое. Позже Антонина с подругой увидели объявление о приёме девушек на радистов-телеграфистов. По воле случая их, не достигших восемнадцати лет, приняли на трёхмесячные обучающие курсы, после чего отправили на фронт.

 

- Не помню, то ли мы без паспортов пришли, то ли нас и не спросили вовсе, - говорит Антонина Николаевна. Так ей довелось участвовать в обороне Ленинграда, в боях в Финляндии и Польше. А однажды Антонине Николаевне чудом удалось избежать смерти. Как-то было решено заночевать в одном из деревенских финских домов. Не лежала душа у неё ни заходить в этот дом, ни, тем более, ночевать. Она предложила подруге скоротать ночь под деревцем, закутавшись в солдатские шинели. Это спасло жизни обеим. Дом был заминирован. Ночной привал стал последним в жизни многих.

 

На дорогах войны познакомилась с будущим мужем. После её окончания нашли друг друга, поженились, в Ленинграде родился их первенец. Однако климат северной столицы не подошёл фронтовику, заболевшему туберкулёзом, и Коротковы вернулись в родные края главы семьи - в Варваринку. Позже жили в Шугурово и, наконец, перебрались в город нефтяников Лениногорск. Муж работал в ОРСе, Антонина Николаевна - в сберкассе по ул. Тукая. В 1964 году пришла на работу в НГДУ «Иркеннефть» кассиром, позже стала бухгалтером.

 

- Трудилась во многих отделах бухгалтерии. Жили и работали дружно - без склок, ругани и сплетен. Всегда все вместе справляли дни рождения коллег, приносили угощения, веселились, - признаётся Антонина Николаевна.

 

На родине татарстанской нефти у неё родились дочь и ещё один сын, тоже ставшие нефтяниками. Дочь и старший сын уже на заслуженном отдыхе.

 

- Дети, внуки, правнуки - это моё богатство, - говорит Антонина Николаевна, показывая фотографии родных.

 

Наше счастье - в возможности общаться с поколением, прошедшим войну, блокаду, тяжелейшие годы становления нефтяной промышленности и не утратившим крепость духа и силу воли.

 

Ирина Биктимирова